Адаптация – как это было

1 сообщение / 0 новое
Solovjovanatalia
Изображение пользователя Solovjovanatalia.
Адаптация – как это было

Впервые «страшное» слово «адаптация» я услышала в школе приёмных родителей, когда семимесячный Саша был уже дома. Услышала, пожала плечами и решила, что это не про нас. Обычные будни начинающей мамы: ночные подъёмы, долгие укачивания, зубки (ох уж эти зубки!). Всё как у всех.
Проблема, которая меня тогда действительно заботила: сказать-не сказать сыну о его прошлом, а если сказать, то когда и как. Почитала Петрановскую, послушала психологов и решила – сказать! Запаслась книгой «Сказки про Марту» Дины Сабитовой, а, когда Саше исполнилось 4 года, набралась смелости и рассказала, как он появился. Сначала, конечно, читала «Сказки…», потом пришёл черёд и нашей истории. Саша принял «сказку про меня» (так он её называл) по-детски восторженно и просил повторять её снова и снова, день за днём, месяц за месяцем. Прижимался и шептал мне на ухо, как он меня любит, как хорошо, что он дома. И я шептала, сдерживая слёзы. Всего лишь один вопрос волновал и расстраивал сына – как же остальные дети, которых я не забрала домой? Он фантазировал, как вырастет, и обязательно будет искать детям мам и пап. Наивно, трогательно и опять никакой адаптации, сплошная идиллия. Не так ли?

Но вот сыну исполнилось шесть лет, тогда-то и появились настоящие вопросы:
– Почему та женщина, которая меня родила, не захотела быть моей мамой?
– Санька, есть люди, которые вообще не хотят и не умеют быть родителями… Ничьими… Совсем.
– А почему они не хотят?
– Честно – не знаю. И не понимаю…
– Конечно, не понимаешь, потому что ты всегда хотела быть мамой!
– Да, и именно твоей мамой.
– Потому что ты и есть моя настоящая мама! А ты своего ребёнка не могла родить из-за возраста?
– Почему не могла? (улыбаюсь) Могла, но когда я тебя увидела, то поняла, что вот он, мой ребёнок, но он почему-то уже родился не у меня.
– А-а-а! Я понял – просто произошла путаница.
– Ну конечно. Просто путаница. Так бывает. Но мы с тобой всё исправили.

И вот, когда главные вопросы были заданы, а ответы получены, адаптация подкараулила и настигла. Чуть что не так – уйду в детский дом, найду другую маму, отдай меня обратно (возможны варианты), и просто частые слёзы без повода (а без повода ли?)… а потом отхлынет волна гнева и ужаса, приходит осознание, что обидел, наговорил глупостей… и пугающий вывод – «я плохой!» Тут-то и пригодились знания о том, что сын на самом деле так не думает и вовсе не стремится побольнее «ударить», что это кричат и рвутся на поверхность его утробные, зарытые глубоко-глубоко самые страшные страхи, которые только можно себе вообразить. Он просто вырос и вдруг понял: то, что с ним произошло – это не только сказка о счастливой встрече, нет – это ещё и драма о предательстве и подлости.

Маленькое сердце придумало для себя новый, ещё более ужасный вопрос, на который одними словами не ответишь: «История может повториться?». Как не испугаться самой, не опустить руки, не сойти с ума? Только поверив в любовь ребёнка, только объявив войну собственным сомнениям. Ведь они приходят, эти гадкие мысли: «А правильно ли я поступила тогда? Вдруг в другой семье ему было бы лучше?» Нельзя, нельзя подчиняться своему «внутреннему предателю»! Как же это невыносимо трудно. Но и тут на помощь приходит только одно единственное средство – всё та же любовь, которая «долготерпит, милосердствует, (…) не раздражается, не мыслит зла, (…) всего надеется, всё переносит…» (1 Кор. 13:4-8).

Сейчас Саше восемь, и пока мы победили, но знаем – страх ещё может вернуться, только теперь мы готовы, мы знаем ответы.

Мацкова Юлия

Другие материалы по теме