"Главное, чтобы общество не позволило чиновникам забыть о том, что они обещали"

1 сообщение / 0 новое
Solovjovanatalia
Изображение пользователя Solovjovanatalia.
"Главное, чтобы общество не позволило чиновникам забыть о том, что они обещали"

Что изменилось после принятия "закона Димы Яковлева"
Год назад российский парламент принял закон, запрещающий усыновление российских сирот в США. В начале этого года власти обещали устроить детей, пострадавших от закона, в российские семьи. Спустя год "Власть" выяснила, сдержали ли они обещание.


"Дети с синдромом Дауна редко находят семью в России"
Пятилетний Виталий с рождения живет в специализированном доме ребенка. В его медицинской карте написано: "Умственная отсталость легкой степени с указанием на отсутствующее или слабо выраженное нарушение поведения. Миопия. Нейросенсорная потеря слуха двусторонняя. Предсердно-желудочковая блокада второй степени. Атопический дерматит неуточненный. Дефект предсердно-желудочковой перегородки. Открытый артериальный проток. Трисомия 21, мейотическое происхождение".
Трисомия 21 – это синдром Дауна. Два года назад в жизни Виталия появились люди, которые захотели его усыновить. В октябре 2012 года Дженни и Аарон Мойеры приехали знакомиться с Виталиком в дом ребенка. В январе 2013 года суд должен был рассмотреть их дело. Уже в феврале Виталик мог уехать из дома ребенка домой, в США. Но он не уехал: российские законодатели приняли так называемый закон Димы Яковлева. Дженни и Аарон теперь судятся с Российской Федерацией в Европейском суде по правам человека. Если бы Виталика усыновили россияне, Дженни и Аарон были бы счастливы и, может быть, даже не пошли бы в суд. И обязательно подружились бы с новыми родителями Виталика. Но мальчика никто не усыновил.


Прошел год с того дня, когда российские законодатели приняли "закон Димы Яковлева", лишивший шансов на семью сотни российских сирот. В феврале 2013 года в распоряжении "Власти" оказался федеральный список сирот, пострадавших от закона, в нем было всего 248 детей: 126 детей, которых потенциальные приемные родители видели и выразили желание усыновить, 70 детей, дела об усыновлении которых были переданы в суды, и 52 ребенка, в отношении которых суды вынесли решения об усыновлении в конце 2012 года, но которые из-за "закона Димы Яковлева" не смогли покинуть Россию в положенный срок. Закон обязывал отдать детей, которых суды разрешили усыновить, но судьи отказывались выдавать усыновителям на руки решения и ждали разъяснения Верховного суда. Это разъяснение последовало в конце января, и в течение нескольких месяцев дети из третьего списка, все 52, уехали к приемным родителям. Мы проверяли: в федеральной базе данных (ФБД) не осталось ни одного из этих 52 детей.


Итого в списке жертв антисиротского закона осталось 196 детей. Эти дети виделись с усыновителями, привыкли к ним, ждали их. История Тимофея из дома ребенка №13 Санкт-Петербурга стала широко известной: о нем снимали сюжеты на телевидении и писали в газетах. У Тимофея синдром Дауна. Еще весной директор дома ребенка №13 Наталья Никифорова рассказывала "Власти", что мальчика хотела усыновить семья американского священника (см. материал "Деньги быстро кончаются, а ребенок остается" во "Власти" №15 от 22 апреля 2013 года). Усыновители приезжали к Тимофею несколько раз, он стал их узнавать. Когда уезжали, оставили мальчику альбом со своими фотографиями. Тимофей не расставался с альбомом. Ждал, когда его заберут. Гостям показывал фотографии родителей. Воспитатели отмечали, что мальчик изменился, стал более уверенным в себе. А потом альбом забрали: ожидание стало бессмысленным, а Тимофея нужно было переводить в детский дом для инвалидов.


Восьмилетняя Аня из Санкт-Петербурга тоже ждала родителей. У Ани синдром Дауна, низкорослость (карликовость) и "умеренная умственная отсталость". На ее страничке в федеральной базе данных написано: "Веселая и активная. Любит играть с детьми в ролевые игры, посещать музыкальные занятия и занятия физической культурой. Наблюдаются трудности в освоении образовательной программы". А несостоявшиеся усыновители говорят, что Аня очень хорошо развита для ребенка с таким диагнозом, она добрая, ласковая и самостоятельная. За год Аню никто не забрал в семью. И шестилетнюю Альбину из Коломны не забрали. У Альбины тоже синдром Дауна. Это в России как черная метка. Из того же дома ребенка №13 за последние 25 лет иностранцы (в основном американцы) усыновили 10 детей с синдромом Дауна. Россияне – ни одного.


"Дети с синдромом Дауна пока очень редко находят семью в России",– говорят специалисты из благотворительного фонда "Волонтеры в помощь детям-сиротам". С 2006 года фонд реализует проект "Территория без сирот", в рамках которого в российские семьи было устроено 2450 детей. По словам координатора фонда Марины Андреевой, в последнее время россияне стали больше брать в семьи "сложных" детей с сохранным интеллектом – с ВИЧ, проблемами опорно-двигательного аппарата, подростков. Но у детей, у которых диагностированы так называемые ментальные заболевания, в России шансов мало. "По-прежнему для нас чудо, когда россияне забирают в семью ребенка с синдромом Дауна,– говорит Марина Андреева.– В этом году четверых таких детей забрали в семьи россияне. Самая тяжелая история – это дети с неврологическими нарушениями и нарушениями в интеллектуальной сфере. Такие семейные устройства бывают, но крайне редко. Здесь почти гарантированно ребенок остается в системе".


Из 196 детей, которые, как Аня, Альбина и Тимофей, виделись с усыновителями из США, но не попали в семью из-за антисиротского закона, к концу года в списке осталось 104 ребенка. Мы можем предположить, что список неполон, поскольку был составлен чиновниками по горячим следам в конце января 2013-го и, возможно, именно поэтому немного отличается от официальных данных Минобрнауки РФ, опубликованных в конце года. По данным Минобрнауки, из 259 детей, которых российские чиновники официально считают пострадавшими от запрета на американское усыновление, 103 ребенка устроены в семьи (46 – в российские, 57 – в иностранные), 95 остаются неустроенными.


Однако список, имеющийся в распоряжении "Власти", хотя и несколько расходится с последними данными Минобрнауки, вполне объясняет, каких детей и почему не усыновляют в России. Основные диагнозы в этом списке – синдром Дауна, ВИЧ, вирусный гепатит, умственная отсталость, задержка психомоторного развития, а также ДЦП, гидроцефалия, врожденные пороки сердца.


Мало шансов обрести семью у детей старше семи-восьми лет – таких в федеральной базе данных гораздо больше, чем детей младшего возраста. И еще меньше возможностей на семейное устройство у детей, имеющих братьев и сестер, особенно если их больше одного и органы опеки не разрешают устраивать их в семьи по отдельности. В Чувашской республике четверо детей ждали усыновления в США. Старшему, Саше, сейчас 12 лет. В федеральной базе данных написано, что характер у него "спокойный, добрый". Его девятилетний брат Дима, восьмилетняя и шестилетняя сестры Лена и Люба тоже "спокойные". Это все, что можно узнать из ФБД. Если найти их имена в закрытом списке, имеющемся в распоряжении "Власти", то можно понять, что никаких особенных заболеваний у детей нет. Небольшая задержка в развитии, характерная для всех воспитанников детских домов,– этот диагноз исчезнет в семье. Но в России не усыновляют сразу троих или четверых детей. И не только в России.


Если бы Саша, Дима, Лена и Люба попали в сиротское учреждение разными путями (например, лишение родительских прав происходило бы поэтапно, а не сразу) и не были бы знакомы друг с другом, у них было бы больше шансов найти семью. Тогда их могли бы разделить и отдать в разные семьи. И тогда они, возможно, никогда не узнали бы о существовании друг друга. Американская пара, пожелавшая их усыновить, давала им все сразу: и семью, и возможность не потерять друг друга. Это был единственный шанс из миллиона. И им не дали этим шансом воспользоваться. Эти дети хорошо помнят приемных родителей, которые приезжали к ним знакомиться. И они знают, почему родители больше не приезжают. Саша уже взрослый, ему объяснили, что в его родной стране депутаты приняли закон, который запрещает американцам усыновлять таких детей, как он. Наверное, он этого никогда не забудет.


У шестилетней Кати – синдром Аперта. Это такое заболевание, при котором происходит нарушение развития черепа: кости растут быстрее, чем необходимо. Чтобы кости не повредили мозг, нужны операции. Алена Синкевич, специалист в области международного усыновления, говорит, что за свою короткую жизнь Катя пережила много таких операций. И что найти для Кати приемную семью в России почти невозможно. В США такая семья нашлась. Они оформили документы, но приехать в Россию и познакомиться с Катей не успели. "Закон Димы Яковлева" был принят незадолго до их встречи. Поэтому Кати нет в списках детей, пострадавших от закона. Считается, что она не пострадала, раз не встречалась с возможными родителями.
  Шестилетняя Катя не считается пострадавшей от запрета на усыновление
Этот список вообще странная штука. Он фиксирует только тех детей, об усыновлении которых американцы официально известили российские власти. Такое возможно только после того, как иностранцы уже приехали в Россию и познакомились с ребенком. Те семьи, которые выбрали ребенка в базе данных, собрали все документы в США, потратив месяцы, а порой и годы, не говоря уже о деньгах, но в России не побывали, в официальной российской статистике не учитываются. По данным американской стороны, таких семей в США более 900. Значит, более 900 российских детей могли бы получить семью, но не получили. Но этого мы не узнаем наверняка, потому что в официальном российском списке этих детей нет.
В нем не было и Даши из Тверской области, о трагической судьбе которой рассказывала газета "Коммерсантъ" летом этого года (см. материал "Неамериканская трагедия" в "Ъ" от 21 июня). Дашу выбрали в ФБД и хотели усыновить американцы из штата Техас, но они тоже не успели до принятия антисиротского закона. Даша умерла весной, ее маленькое больное сердце не справилось. И мальчик Кадыр с синдромом Дауна из города Вышний Волочек тоже не справился. Он умер осенью. Его имени тоже нет в списке детей, пострадавших от "закона Димы Яковлева": ни Кадыр, ни Даша не успели встретиться с приемными родителями.


"Всплеск общего интереса может привести к переменам"
Ущерб, нанесенный "законом Димы Яковлева", который российская общественность прозвала Иродовым законом, трудно измерить в цифрах. Вряд ли его вообще можно измерить.
Но нельзя не отметить, что именно антисиротский закон привлек общественное внимание к судьбам детей-сирот так, как никакой другой закон не сумел бы этого сделать. Гражданское негодование, излившееся в начале года в массовой акции протеста в Москве, показало властям, что замять последствия антисиротского закона не удастся. Именно после многотысячного митинга в центре столицы правительство разработало ряд мер по стимулированию российского усыновления. В частности, власти предложили упростить процедуру оформления опеки и усыновления, а также выплачивать семьям, усыновляющим детей-инвалидов, детей старше семи лет и братьев и сестер, единовременное пособие в размере 100 тыс. руб. В некоторых российских регионах к этому пособию добавлялась единовременная региональная выплата, которая порой могла достигать 500 - 800 тыс. руб. Эксперты в области семейного устройства полагают, что сами по себе правительственные меры не сильно повлияли на интенсификацию усыновления в России, но отмечают, что этому способствовала общественная кампания: весь год в российских СМИ рассказывалось о проблемах детей-сирот.


Официальные данные обнадеживают: как утверждает Министерство образования и науки РФ, в 2013 году число российских сирот, переданных на воспитание в семьи, увеличилось на 6,7% по сравнению с предыдущим годом. Всего за 9 месяцев этого года было устроено на воспитание в семьи 48 530 детей. Общественники полагают, что рост этих цифр связан не с усыновлением, а с опекой: пособия на детей, находящихся в опеке, в некоторых регионах являются единственным способом выжить. Однако и общественники, и чиновники сходятся в том, что независимо от мотивации приемных родителей ребенку лучше находиться в семье, чем в детском доме.


Руководитель благотворительного фонда "Волонтеры в помощь детям-сиротам" Елена Альшанская считает, что общественный интерес к проблеме – главный итог "закона Димы Яковлева". "За этот год ничего не изменилось для конкретных детей в сиротских учреждениях,– говорит Альшанская.– Они живут в тех же условиях, ровно с теми же перспективами, какие имели и в прошлом году, и в позапрошлом. У нас не сильно скакнуло российское усыновление, и далеко не все дети, которые не уехали в США, были устроены в семьи. Напротив, устроена лишь небольшая часть этих детей, хотя нам было обещано на самом высоком уровне, что все дети, пострадавшие от закона, найдут семью. Так что для тех сирот, которые не уехали в США и по-прежнему живут в системе, вообще ничего не изменилось. Но для меня, как бы странно это ни звучало, важным кажется то, что о теме детей-сирот стали достаточно активно говорить. С одной стороны, после принятия этого закона мы получили совершенно трагические истории конкретных детей, а с другой – всплеск общего интереса к теме, который в результате может привести к каким-то переменам. Главное, чтобы общество не потеряло этого интереса и не позволило чиновникам расслабиться и забыть о том, что они обещали".


Одна из перемен может случиться уже в следующем году. Министерство образования и науки по поручению правительства разрабатывает нормативный акт, предполагающий преобразование детских сиротских учреждений в учреждения семейного типа. В основе реформы лежат исследования петербургских ученых, на протяжении последнего десятилетия изучавших опыт экспериментальных домов ребенка в Петербурге и Новосибирске (подробнее об этом см. материалы "Все ближе к дому" и "Мы создали модель семейного типа" во "Власти" №13 от 8 апреля). Эта модель предполагает совместное пребывание детей разных возрастов и с разными диагнозами в одной группе. Группа не должна насчитывать более 6 - 7 детей, а само учреждение – более 60 детей. При таком подходе дети получают больше внимания взрослых и воспринимают группу как семью. Ученые доказали, что дети, которые воспитываются в домах ребенка семейного типа, психологически устойчивы, у них нет девиантного поведения, они лучше развиваются интеллектуально и физически и имеют больше шансов на нормальную жизнь после окончания сиротского учреждения.


Идею реформирования сиротских учреждений давно продвигает совет при правительстве РФ по вопросам попечительства в социальной сфере. Елена Альшанская, член совета, говорит, что реформа должна затрагивать и дома ребенка, и детские дома, и дома инвалидов. Если реформа состоится, говорит Альшанская, то пребывание детей в сиротских заведениях будет считаться временным и каждые полгода дело ребенка должно пересматриваться комиссией по семейному устройству. Кроме этого дети из одной биологической семьи получат шанс жить вместе (сейчас они разделены по возрастным группам).
В то же время, по словам Альшанской, система не вполне готова к преобразованиям: "Новое положение сохраняет возможность для учреждений работать в прежнем формате. Можно понять и мотивацию чиновников: нельзя резко всех заставить работать по-новому, а переход на семейный тип проживания требует капитальной перестройки зданий. Кроме того, учреждения, которые и раньше относились к разным ведомствам, по-прежнему сохраняют свою ведомственную принадлежность: например, дома ребенка остаются при Минздраве, а детские дома – при Минобрнауки. Сохраняется поэтому возрастное деление, и маленькие дети, увы, могут быть разделены со своими старшими братьями и сестрами. Хотя пожелание не разделять детей, находящихся в родственных связях, на разные группы и учреждения в новом положении есть".
По словам Альшанской, еще один минус нового положения – то, что оно сохраняет деление на типы учреждений для особых детей. Общественники очень настаивали на интеграции, ведь речь идет не об образовании, а о проживании детей, которое гораздо проще организовать. В то же время важным достижением стало то, что образование и проживание детей-сирот чиновники разделили, и теперь они не будут учиться там, где живут, а станут посещать отдельное образовательное учреждение – во всяком случае, такая норма в документе тоже прописана. "Сейчас наша задача как общественников – проследить, чтобы положение было принято правительством в наилучшем для детей варианте,– говорит Елена Альшанская.– Чтобы изменения не остались на бумаге, а действительно произошли".


В конце ноября в Санкт-Петербурге на конференции по реформированию сиротских учреждений, организованной новосибирским благотворительным фондом "Солнечный город", представители Министерства образования пообещали, что уже с 2014 года сиротские учреждения будут переводиться на новую, семейную модель. Помощник вице-премьера Ольги Голодец Алексей Левченко подтвердил "Власти", что правительство поручило Министерству образования разработать предложения о преобразовании детских сиротских учреждений и уже к концу года они должны быть внесены в правительство: "В свое время общественные организации, входящие в состав совета попечителей при правительстве, выступили с предложением пересмотреть подход к содержанию детей в сиротских учреждениях в пользу малокомплектных детских домов семейного типа. Именно такие предложения разработаны в настоящее время Министерством образования и науки. Предполагается, что в детском доме будет не более 60 воспитанников и они будут разделены на небольшие группы, максимально напоминающие семьи". Правда, помощник вице-премьера отмечает, что реформа – "непростой путь, поскольку он предполагает в том числе и новые требования к подготовке работников детских домов".
Если реформа состоится, у детей-сирот появится больше шансов найти семью. А те, кто не найдет, смогут жить в условиях, приближенных к семейным. Эта новая жизнь может начаться во многом благодаря Виталию, Ане, Даше, Кате и людям, которые вышли 13 января 2013 года на митинг в Москве в защиту детей-сирот. И все же, глядя на фотографии детей, которые до сих пор живут в детском доме, а могли бы – в семье, понимаешь, что цена оказалась слишком высокой.
Взято отсюда: http://www.kommersant.ru/doc/2370674

Другие материалы по теме